— Скольких прохожих ты заметил, выйдя на улицу Фонтен?

— Только одного — того, которого толкнул.

Мегрэ со вздохом выбил трубку, легонько постучав ею о каблук.

— Куда вас отвезти? — осведомился таксист, опустив заднее стекло кабины.

— Меня беспокоит не столько то, что случилось во «Флории», сколько тот, с кем ты столкнулся.

— Вы полагаете…

— Ничего я не полагаю.

Это было одно из любимых выражений Мегрэ, и всплыло оно из прошлого в тот самый момент, когда он повернулся, чтобы взглянуть на столь привычный ему в прошлом контур Дворца правосудия.

— Один раз мне даже захотелось пойти и рассказать все начальнику уголовной полиции, — промямлил Филипп.

Мегрэ не ответил. До самой улицы Фонтен у него перед глазами стояло видение — Сена в тонком лазурно-золотом тумане.

Они вылезли в сотне метров от дома номер 53. Филипп поднял воротник пальто, чтобы скрыть свой смокинг, но прохожие все равно оборачивались — на молодом человеке были лакированные туфли.

Было всего лишь без десяти семь. В угловом бистро под вывеской «Табак улицы Фонтен», которое работает всю ночь, мыли окна. Люди, спешившие на работу, забегали туда проглотить порцию кофе с молоком и рогалик. Обслуживал их подавальщик, молодой волосатый и чернявый овернец, потому что хозяин заведения, не ложившийся до пяти-шести утра, спал до полудня.

На столе для игры в белот вокруг грифельной доски для записи очков валялись сигарные и сигаретные окурки.

Мегрэ купил пачку дешевого табака, заказал сандвич.

Филипп изнывал от нетерпения.

— Как прошла ночка? — поинтересовался бывший комиссар, набивая себе рот хлебом и ветчиной.

Получив с него, подавальщик будничным тоном ответил:

— Говорят, убили хозяина «Флории».

— Палестрино?

— Не знаю. Я работаю днем, а в это время не до ночных заведений.